БЫЛИНЫ

БЫЛИНЫ — русские эпические песни о бога­тырях. Возникли в эпоху восточнославянской об­щности, как жанр определились и развивались в IX— XIV вв. Былины сохранились только в фольклоре русского народа. У украинцев и белорусов уцелели лишь следы их прежнего существования — в обрядо­вых песнях, сказках и преданиях. Период активной жизни после XIV столетия сменился бытованием былин без сколько-нибудь значительной творческой трансформации, но с заменой некоторых древних понятий поздними. Былины многослойны. Профес­сор П.В.Владимиров писал: «Слоевой состав русско­го богатырского эпоса напоминает те геологические пласты разных периодов, какие можно видеть в горных породах, резкими графами, с разной окра­ской выступающих по берегам больших рек». В важ­нейших свойствах отчетливо сохранились преемст­венная связь сюжетов и особенностей былинного творчества эпох докиевской Руси, Киевской, Владимиро-Суздальской и Новгородской Руси. Понятия и бытовые черты Московской Руси образовали в бы­линах один из верхних слоев. Самый поздний возник в результате творчества сказителей-крестьян русско­ го Севера, Урала и Сибири. Вероятной трансформа­цией былин можно считать некоторые казачьи лиро-эпические песни.

На протяжении длительного существования бы­лины испытали разнородные влияния средневеко­вой письменности, но сохранили все особенности своего устного происхождения и исполнения. Были­ны не творчество авторов-профессионалов. Ско­морохи, певцы духовных стихов лишь переняли бы­лины у народа, создали их варианты и версии. Были­ны — продукт преемственного непрофессионально­го творчества многих поколений народных певцов. Сюжеты, образность, персонажи, стиль — общее до­стояние певцов-сказителей. Предположение о первоначальном происхождении былин в среде средневековых мастеров в настоящее время не счита­ется состоятельным по причине «всесословной» широты смысла былин, полной включенности их в традиционный фольклор и того обстоятельства, что на протяжении длительного времени после исчезно­вения института певцов-дружинников и скоморохов былины полноценно бытовали в народной среде. Се­верные сказители и сказительницы: Т.Г.Рябинин, Н.С.Богданова, М.Д.Кривополенова, Г.А.Якушев и другие известные певцы — представили в своем ис­полнении массовые традиции тысячелетней давно­сти. «Перенимание» былин от певца к певцу было определяющим моментом и каждый новый творец-исполнитель наследовал не только традиционную поэтику былин, но и всю полноту их образно-поэтического содержания.

В народе былины называли «старинами», «старинушками», «старинками». Название «былина» книжного происхождения, введено в науку И.П.Са­харовым в 1840-е гг. на основании выражения из «Слова о полку Игореве» — «былины сего времени». Первые записи былин сделаны в XVII—XVIII вв. с целью доставить любителям старины занимательное чтение, а первая научная публикация осуществлена в сборнике «Древние российские стихотворения, со­бранные Киршею Даниловым» (М., 1804, более пол­ное под редакцией К.Ф.Калайдовича в 1818 г., по­следнее — 1958 г. с последующим повторением). В сборник включены записанные на Урале былины об Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алеше Попо­виче и др. По сборнику Кирши Данилова более полу­века судили о содержании и характере русских эпических песен, до публикации былин, записанных в Олонецком крае: «Песни, собранные П.Н.Рыбни­ковым», (т.1, М., 1861, т.2, М., 1862, т.З, Петроза­водск, 1864, т.4, СПб., 1867; переизданы в 1909-1910 гг.) и публикации записей А.Ф.Гильфердинга «Онежские былины» (СПб., 1873 г.; с последующи­ми переизданиями — последнее: М., 1949—1951 гг.). Эти собрания вместе со сборником Кирши Данило­ва — самые важные публикации. В XX в. их дополни­ли записи известных собирателей фольклора: В.Маркова («Беломорские былины», М., 1901), А.Д. Григорьева («Архангельские былины и ис­торические песни», т.I, М., 1904, т.III, М., 1910, т.II, Прага, 1939), Н.Е.Ончукова («Печорские былины», СПб., 1904) и др. После 1917 г. крупными публика­циями стали записи экспедиции братьев Б.М. и Ю.М. Соколовых с учениками («Онежские были­ны», М., 1948; фактически вышло в 1951 г.) и двух­томник А. М.Астаховой «Былины Севера» (т.1, М.;Л., 1938, т.II, М.;Л., 1951). Общее число записей вариан­тов и версий былин приближается к 4 тысячам, а ко­личество сюжетов — приблизительно 80 (подсчет ко­леблется из-за спорности отнесения некоторых сюжетов к былинным).

В былинах отразились исторические события эпо­хи становления ранней государственности и после­дующего времени (крещение Руси, правление со­бирателей земель вокруг Киева, в особенности вели­кого стольного князя Владимира Святославича, внутренние отношения княжеств, набеги кочевни­ков, татаро-монгольское нашествие и др.), но реаль­ная основа (сопровождаемая нередкими точными хронологическими указаниями, названиями реаль­ных городов, рек и проч.) никогда не является само­достаточной и всегда воссоздается в согласии с за­мыслом представить идеализированный мир ис­торического бытия государства и народа. Отсюда проистекает избирательность былин в изображении реальности. В формах и масштабах идеализирован­ного отражения исторических событий былина опирается на традиции сказочно-мифологического эпоса. Вымысел в былинах родственен мифам и ска­зочным событиям: Добрыня Никитич побивает ог­ненного змея, Илья Муромец пленяет чудовищного Соловья-разбойника, Садко попадает на морское дно и владыка морского царства пляшет под игру гусляра, могучий Микула Селянинович пашет бес­крайнюю пашню, выворачивает из земли огромные камни-валуны, герои и героини эпоса превращаются в птиц, зверей и проч.

Наиболее значительная и влиятельная в науке трактовка былин сопряжена с соотнесением былин­ного эпоса с русской историей. При всем многообра­зии конкретных интерпретаций ни один из крупных ученых в прошлом и в настоящем не отрицал историко-бытовой основы былинных сюжетов. Иссле­дователи-мифологи (Ф.И.Буслаев, А.Н.Афанасьев, А.А.Котляревский, О.Ф.Миллер и др.) вскрыли ис­торический пласт понятий и представлений, за­печатленных в былинах, хотя и сочетали свои на блюдения с общей мифологической трактовкой их сюжетов и тематических подробностей. Исследова­ тели миграционистского направления сосредоточи­лись на изучении культурно-исторических взаимо­связей русского народа с соседями. Бесспорной за­ слугой такого изучения явилось установление заим­ствованных компонентов в составе былин (в особен­ности ценны труды А.Н.Веселовского, И.Н.Ждано­ва, Г.Н.Потанина). Школа исследователей во главе с Ф.Миллером в конце XIX — начале XX вв., опира­ясь на труды историков и ранних исследователей эпоса (Л.Н.Майкова, А.А.Котляревского, Н.Д.Квашнина-Самарина и др.) установила несом­ненную связь былин с прошлым народа и государст­ва, хотя далеко не все утверждения ученых этого на­правления были приняты позднее. В середине XX столетия наиболее значительным достижением былиноведения стала широкомасштабная концепция В.Я.Проппа, проследившего историю былин от ми­фологических корней до обретения эпосом художе­ственной широты в передаче прошлого и воссозда­ния многовековых героических идеалов. Историко- археологический комментарий Б.А.Рыбакова придал исторической трактовке былин много новизны и обрел вид особого историко-концептуального по­ строения.

В соответствии с разными историческими подхо­дами в современной науке традиционно существуют различающиеся трактовки былин. Наиболее сущест­венное толкование связано с выделением бога­тырского эпоса Киевской Руси с главными героями: Добрыней Никитичем, Сухманом, Данилой Ловчаниным, Иваном Годиновичем, Чурилой Пленковичем, Соловьем Будимировичем и др., былин Нов­городской Руси с героями: Садко, Васькой Буслае­вым, Ставром и др., былин Владимиро-Суздальской Руси с Ильей Муромцем и Алешей Поповичем, вероятно, более древними по происхождению, но вобравшими в себя черты этого времени. Высказаны соображения относительно существования галицко-волынских, брянских и иных местных былин, со временем влившихся в общерусские. Эпоха Москов­ской Руси подвергла переосмыслению прежние бы­линные сюжеты, сообщив им трактовку в духе новых государственных идей.

Эволюция былин сопровождалась возникновени­ем особого типа циклизации — соединением сюже­тов в тематические единства. Действие большинства былин происходит в Киеве или связано с ним как с государственным центром. Былинный князь Влади­мир — Красное Солнце предстает распорядителем на Руси. Кодекс богатырского поведения предполагает служение Владимиру, а честь богатыря неотделима от служения Руси. Былины не останавливаются перед порицанием великостольного князя, когда он поступается общенародными интересами. Тем са­мым циклизация перестает быть лишь средством упорядочивания общей композиции былинного эпоса, но выражает и высокозначимую идею госу­дарственной целостности. Эта идея в особенности ясно выражена в былинах об Илье Муромце и Калине-царе, о противоборстве Ильи Муромца с Добры­ней и др. Вместе с тем циклизация былин не привела к возникновению крупной эпической формы того типа, какой свойственен, к примеру, древнегрече­скому эпосу. Былины образовали малые циклы: можно проследить песенную биографию Ильи Муромца, начавшуюся с обретения им богатырской силы и продолженную в серии его подвигов. Похо­жей формой циклизации отмечены былины о Ваське Буслаеве, начиная с его буйной юности до кончины (из-за пренебрежения нравственными устоями и ко­щунства во время поездки на богомолье в Святую землю).

Былинам присущ особенный тип художественной структуры. В центре песенного сказа всегда находит­ся богатырь и повествование о его грандиозном по­двиге или каком-либо памятном событии, с ним свя­занным. Сюжетная архитектоника усиливает эффект необычности повествуемого. Многообразие кон­кретного построения в былинах может быть подведе­но под рубрику общих приемов вроде «предвари­тельной недооценки героя» (невзрачность, моло­дость и др.), «первоначального устрашающего преоб­ладания противника» и последующей неизменной победы над ним и проч. А.П.Скафтымов так охарак­теризовал художественный ход мысли в былине: «Былина умеет создать интерес, умеет взволновать слушателя тревогой ожидания, заразить восторгом удивления и захватить честолюбивым торжеством победителя». Иллюзия абсолютного единообразия композиции возникает в значительной степени по той причине, что в былинах использованы повто­ряющиеся стилевые пассажи — так называемые «Loci communes» (общие места). Таков, к примеру, рассказ о снаряжении богатыря в путь — перечис­ляются подробности седлания коня: как накладыва­ется потничек, а на потничек — пойлочек и лишь по­том — седло, как подтягиваются подпруги и проч. Общие места перемежающиеся со свободным изло­жением — «переходными» местами. Опираясь на воспроизведение наиболее часто встречающихся в былинах положений (что и составляет суть общих мест), сказитель ведет рассказ, соответствующий в каждом случае конкретному развертыванию дейст­вия. При этом ход действия замедляется, внимание слушателя неизменно обращено на частности, ко­торые в совокупности воссоздают особый эпический мир с той долей идеализации, которая распространя­ется на все в былинном рассказе. Обыденным сооб­щениям придаются черты прекрасного и возвышен­ного: так потничек называется шелковеньким, седло «недержанным» (не бывшим или мало бывшим в употреблении), пряжки — золотыми и т.д. К замед­лению действия приводят и многочисленные по­вторения стихов, оборотов речи, не говоря уже о нередком дословном повторении эпизодов. Возни­кает эффект неторопливого рассказа, что соответст­вует важности и торжественности пения. Ради той же цели опытные сказители пользуются и особыми орнаментальными приемами: зачину как началу дей­ствия нередко предшествует запев, прямо не связан­ный с конкретным сюжетом. Таков запев в былине о Соловье Будимировиче: «Высота ли, высота подне­бесная, / Глубота, глубота Океан-море, / Широко раздолье по всей земле, / Глубоки омуты днепров­ские». Концовкам соответствует дополнительный исход — упоминания после окончания повествова­ния рек и морей типа «Дунай, Дунай, Дунай, / Вперед боле не знай» или «То старина, то и деянье».

Склад былинного стиха зависит от напева, а рит­мическая организация отличается относительной свободой. Строго соблюдается место ударений в начале стиха (второй или третий слог от начала) и при его окончании (третий и последний от конца), а ударения в середине стиха свободны. Тем самым бы­линный стих обнаруживает близость к ритмической прозе. Ради ритма допускается растягивание отдель­ных слов и смещение ударений: «Дам тебе три места, три любймыйх», «они двери на пяту поразмахнули».

Былины с начала возникновения интереса к себе стали предметом литературных переделок и подра­жаний. Массовые публикации былин, начиная с лу­бочных, снабжались иллюстрациями с разной сте­пенью соответствия оригиналам. В лубке XVIII сто­летия и позднее богатырей изображали похожими на воинов короля Артура и героев «народных книг» — рыцарских романов XVII—XVIII вв. (типа Еруслана Лазаревича и Бовы Королевича). Лишь с переменой общего взгляда на характер русского эпоса появи­лись проникнутые подлинной народностью изобра­жения. В особенности хороши стилизованные ил­люстрации И.Я.Билибина («Вольга», «Вольга и Микула»), живописные полотна И.Е.Репина «Садко», В.М.Васнецова «Богатырский скок (Илья Муро­мец)», «Бой Добрыни со Змеем» и ряд других. За­мечательна современная графика Е.А.Кибрика («Батыга и Василий Игнатьевич», «Илья и Идолище» и др.), красочны стилизованные миниатюры художни­ков Палеха. У знаменитого И.И.Голикова условно­сти стиля богатырского эпоса повлияли даже на творчество, непосредственно не связанное с воссоз­данием былинной героики (иллюстрации к «Слову о полку Игореве» и др.). Красоту напевов былин высоко ценили известные композиторы. М.П.Мусоргский, А.П.Бородин, Н.А.Римский-Корсаков, А.С.Арен- ский, они использовали их в операх и симфониче­ских произведениях. Самая известная опера-былина «Садко» Римского-Корсакова (1897 г.).

Лит.: Лобода А.М. Русский богатырский эпос. Киев, 1896; Владимиров П.В. Введение в историю русской сло­весности. Киев, 1896; Миллер В.Ф. Очерки русской народной словесности. Т.I. М, 1897. Т.II, М, 1910, Т.III. М, 1924; Скафтымов А.П. Поэтика и генезис былин. Очерки. М.; Саратов, 1924; Пропп В.Я. Русский героиче­ский эпос. М., 1958; Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказа­ния, былины, летописи. М., 1963; Липец Р.С. Эпос и Древняя Русь. М., 1969.

В.П.Аникин