«БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ»

«БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ» — роман Ф.М.Доcтоевского. К работе над произведением Достоев­ский приступил в апреле 1878 и завершил ее в ноябре 1880 г. Роман был опубликован в журнале Н.М.Кат­кова «Русский вестник» (1879 г., №№1,2,4-6, 8—11; 1880 г., №№1,4.7-11). В декабре 1880 г. в Петербурге вышло отдельное издание в двух томах (на титульном листе 1881). В этом издании Достоевский сделал ряд уточнений, устранил отдельные несоответствия в именах второстепенных персонажей, внес стили­стические поправки. Первый перевод на иностран­ный язык появился в Германии в 1884. В 1888 г. кни­га вышла на французском языке, в 1912 — на англий­ском. Кроме того, в конце XIX — начале XX вв. «Братья Карамазовы» были опубликованы в Норве­гии (1890 г.), Чехословакии (1894 г.), Италии (1901 г.), Румынии (1915 г.).

«Братья Карамазовы» — итоговое произведение Достоевского. Писатель шел к нему в течение всей жизни. В нем нашли завершение многие идеи и образы, волновавшие романиста с первых шагов его литературной деятельности. Различные аспекты проблематики «Двойника», «Униженных и оскорблен­ных», «Преступления и наказания», «Идиота», «Бе­сов», «Подростка», «Дневника писателя» нашли раз­витие в идейно-художественной концепции романа. В нем писатель сказал свое последнее слово в споре с атеизмом и социалистическими теориями преобра­зования мира. В черновых набросках 1880 г. к статье по поводу полемики вокруг «Братьев Карамазовых» есть запись, поясняющая идейный пафос произведе­ния: «Мерзавцы дразнили меня необразованностью и ретроградною верою в Бога. Этим олухам и не сни­лось такой силы отрицания Бога, какое положено в «Инквизиторе» и в предшествующей главе, которому ответом служит весь роман. Стало быть, не как мальчик же я верую во Христа и Его исповедую, а через большое горнило сомнений моя Осанна про­ шла». «Братья Карамазовы» стали еще одной попыт­кой реализации замысла «Атеизм» («Житие великого грешника»), над которым Достоевский размышлял с середины 1860-х годов.

В основу фабулы романа положена криминальная история мнимого отцеубийства, которая запомни­лась писателю со времен каторги. О ней дважды рас­сказывается в «Записках из Мертвого дома». В 1874 г. она вновь привлекла внимание Достоевского, сде­ланная 13 сентября запись может считаться пред­варительным планом будущего романа: «Драма. В Тобольске, лет двадцать назад, вроде истории Иль<ин>ского. Два брата, старый отец, у одного не­веста, в которую тайно и завистливо влюблен второй брат. Но она любит старшего. Но старший, молодой прапорщик, кутит и дурит, ссорится с отцом. Отец исчезает . Старшего отдают под суд и осуждают на каторгу . Брат через 12 лет приезжает его ви­деть. Сцена, где безмолвно понимают друг друга . День рождения младшего. Гости в сборе. Выходит. «Я убил». Думают, что удар. Конец: тот возвращает­ся. Этот на пересыльном. Его отсылают. Младший просит старшего быть отцом его детей». И хотя в итоге фабула «Братьев Карамазовых» значительно видо­изменилась, история мнимого отцеубийства и спора за право обладать любимой женщиной осталась ее главной составляющей.

Важным этапом в истории создания романа стала работа Достоевского над «Дневником писателя» 1876-1877 гг. В течение двух лет Достоевский выпу­скал ежемесячное публицистическое издание, в ко­тором в свободной форме попытался осмыслить со­бытия и тенденции современной действительности. «Дневник писателя» изначально мыслился как творческая лаборатория. В письме к читательнице из Харькова Х.Д.Алчевской от 9 апреля 1876 г. Достоев­ский разъяснял задачи своего «Моножурнала» сле­дующим образом: «Готовясь написать один очень большой роман, я задумал погрузиться специ­ально в изучение не действительности собственно, я с нею и без того знаком, а подробностей текущего. Одна из самых важных задач в этом текущем для ме­ня молодое поколение и вместе с тем современ­ная русская семья». Многие темы романа прошли в «Дневнике писателя» предварительную публици­стическую и художественную обработку. Письма чи­тателей «Дневника» позволили Достоевскому при­коснуться к духовной жизни корневой России, почувствовать ее живое дыхание. «Я получил сотни писем изо всех концов России и научился многому, чего прежде не знал, — сообщал Достоевский в де­кабре 1877 г. в письме к Л.А.Ожигиной. — Никогда и предположить не мог я прежде, что в нашем обще­стве такое множество лиц, сочувствующих вполне всему тому, во что я верю». По точному наблюдению С.И.Фуделя, «свой последний роман Достоевский создавал в каком-то ясном ощущении мощной под­держки единомышленников , а все предыдущие, включая «Подростка», писались в атмосфере умст­венного одиночества».

16 мая 1876 г. умер трехлетний сын Достоевского Алеша. В память о нем Достоевский называет его именем главного героя «Братьев Карамазовых», а ро­ман посвящает жене — Анне Григорьевне. «Вместе с именем вся отеческая нежность, все неосуществив­шиеся надежды на светлое будущее сына переносят­ся на юного героя романа , — справедливо писал К.В.Мочульский. — Тоска отца по любимому сыну усиливает эмоциональный тон рассказа о детях». Чтобы как-то отвлечься от тягостных переживаний, Достоевский принял приглашение В.С.Соловьева посетить совместно Оптину Пустынь. Поездка со­стоялась в конце июня и принесла писателю не толь­ко душевное успокоение, но и обилие конкретных впечатлений из жизни русского монастыря, оказав­шихся исключительно полезными в работе над «Братьями Карамазовыми».

В процессе создания романа Достоевский, как всегда, опирался и на свой личный опыт, и на ма­териалы других источников: газетные и журнальные публикации, рассказы знакомых, произведения рус­ской и мировой литературы. В тексте романа упоми­наются «Гамлет» У.Шекспира, «Фауст» И.В.Гете, «Разбойники» Ф.Шиллера, «Кандид» Вольтера, «Со­бор Парижской Богоматери» В.Гюго, «Герой нашего времени» М.Ю.Лермонтова; персонажи цитируют стихотворные строки И.А.Крылова, К.Н.Батюшко­ва, А.С.Пушкина, Н.А.Некрасова, Ф.И.Тютчева, А.А.Фета. По ряду специальных вопросов Достоев­ский консультировался с профессиональными юри­стами, медиками, педагогами, священниками. Точности деталей Достоевский придавал особое значение.

Отдельный пласт источников составляют произ­ведения религиозного содержания: библейские пре­дания, Евангелие, сочинения отцов церкви, жития святых подвижников, духовные стихи, апокрифы и легенды. Роману предпослан эпиграф из Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то оста­нется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12, 24). Старец Зосима в своем поучении особо останавливается на Книге Иова и истории Иосифа Прекрасного. Алеша, слушая у фоба Зосимы Еван­гелие, чудесным образом переносится на пир в Кане Галилейской, где видит Христа. Иван, сочиняя поэму «Великий инквизитор», использует евангель­ский сюжет об искушении Христа в пустыне. В судь­бе Алеши Карамазова прослеживаются параллели с житием Алексея человека Божия, в драматических приключениях Мити можно обнаружить сходство с житием Ефрема Сирина, а Грушенька некоторыми чертами сходна с Марией Египетской. В образе старца Зосимы отразились биографические и лично­стные черты представителей русского православия — Тихона Задонского, Паисия Величковского, Леони­да и Амвросия Оптинских (с последним писатель по­ знакомился лично во время поездки в Оптину Пус­тынь).

В предисловии «От автора» Достоевский в первых же строках обращает внимание читателя на то, что главным героем романа является Алексей Карама­зов, а сам роман по сути является «жизнеописани­ем». Это заявление выглядит несколько странным, если принять во внимание, что в интриге романа Алеша принимает самое скромное участие, высту­пая, главным образом, конфидентом остальных дей­ствующих лиц, их воплощенной в человеческий об­лик совестью. Ситуация отчасти разъясняется тем, что, по замечанию Достоевского, его замысел пред­полагает написание двух романов: «Главный роман второй — это деятельность моего героя уже в наше время . Первый же роман произошел еще три­надцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя». Однако на самом деле смысл обособления Алеши в качестве главного героя (при внешне пассивной его роли) заключается в той интенсивности душевных переживаний, которая выпадает на долю юноши. В течение нескольких дней Алеше приходится пере­жить смерть своего духовного наставника старца Зо­симы, убийство отца, социальную гибель брата Ми­ти, духовный кризис брата Ивана, самоубийство Смердякова и смерть мальчика Илюшечки Снегире­ва, в судьбе которого Алеша принимает живое уча­стие. Если в начале романа Алексей Карамазов — младший сын в семье, опекаемый мудрым руководи­телем, то в финале — он оказывается единственным полноценным представителем и, соответственно, главой дома Карамазовых. От него зависит не только его собственная судьба, но и судьба рода. Более того, он оказывается в ответе и за души своих младших друзей. Из послушника он становится пастырем. Ни один другой персонаж романа не претерпевает такой метаморфозы, и уже одно это делает фигуру Алеши исключительной в системе художественных образов.

Принципиально важным оказывается и то обстоя­тельство, что действие второго, «главного», романа должно было развернуться в год тридцатитрехлетия Алеши. Эта недвусмысленная параллель с жизнью Христа достаточно отчетливо проведена в «Братьях Карамазовых». В свете евангельских событий «мо­мент из первой юности героя», о котором говорится в предисловии, очевидно следует связывать с темой искушения веры.

Напряжение метафизической проблематики нарастает постепенно. Старший брат Митя стано­вится искусителем невольно. Не заботясь о том, ка­кое потрясение могут произвести его слова, испове­дует он Алеше тайну противоборства духа и плоти: «Красота — это страшная и ужасная вещь! — воскли­цает он. — Тут берега сходятся, тут все проти­воречия вместе живут. Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем че­ловек и с умом высоким, начинает с идеала Мадон­ны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и во­ истину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Что уму представляется позором, то серд­цу сплошь красотой. В содоме ли красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, — знал ты эту тайну или нет? Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей». Откровения Мити вполне способны породить в юной душе сомнения в божественной природе человека и его земном предназначении.

Отец Алеши, циник и шут Федор Павлович, пыта­ется сбить его лобовым вопросом: «Алешка, есть Бог?» Алеша, вопреки традиции и обычаю, вынуж­ден выступить против родного отца, кратко, но твердо, отвечая: «Есть Бог». Однако Федор Павло­вич, хоть и дразнит сына, а все-таки уважает его веру и стыдится своего богохульства.

Самым коварным «экзаменатором» Алеши стано­вится брат Иван, сам потерявший веру и придумав­ший целую систему аргументации против Бога и мира, Им созданного. В основу своего бунта Иван положил «коллекцию фактиков» о страдании без­ винных детей. «Скажи мне сам прямо, я зову тебя — отвечай, — настаивает Иван, — представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучать всего лишь одно крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачком в грудь, и на неотмщенных слезках его ос­новать это здание, согласился ли бы ты быть архи­тектором на этих условиях, скажи и не лги!» Сам До­стоевский считал эти рассуждения неотразимыми с точки зрения гуманистической логики. И Алеша способен противопоставить брату только страдания Спасителя, как искупительную жертву. В ответ Иван рассказывает поэму «Великий инквизитор».

«Великий инквизитор» — шедевр философско-художественной мысли Достоевского. В романе «Братья Карамазовы» поэма занимает центральное место и является пиком противостояния веры и ате­изма. Именно поэме суждено сыграть роковую роль в ходе всего повествования. Под впечатлением от поэмы Алеша забывает, что он пошел «спасать» бра­та Дмитрия, в результате чего разыгрывается крова­вая драма убийства Федора Павловича. Но именно образы поэмы помогут Алеше преодолеть самое сильное и страшное испытание, которому его под­вергнет жизнь.

Действие поэмы происходит в XVI веке в Севилье, в которой пылают костры инквизиции. Неожиданно в городе появляется Христос: «Он появляется тихо, незаметно, и вот все — странно это — узнают Его . Народ непобедимой силой стремится к Нему, окружает Его, нарастает кругом Него, следует за Ним. Он молча проходит среди их с тихою улыбкой бесконечного сострадания». Христос совершает чу­деса. Он воскрешает из гроба маленькую девочку. Народ ликует. В этот момент по площади проходит великий инквизитор, девяностолетний старик. Он тоже узнает Христа и не может смириться с Его появ­лением и славой. Он приказывает страже бросить Христа в темницу, а ночью приходит к Пленнику и пытается объяснить Ему всю неуместность Его появ­ления. Великий инквизитор уверен, что свобода, данная человеку Христом, лишь усугубила его стра­дания и беды, а истинное счастье возможно лишь в рабстве. «Мы исправили подвиг Твой, — гордо ут­верждает старец, — и основали его на чуде, тайне и авторитете. И люди обрадовались, что их вновь по­вели как стадо и что с сердец их снят наконец столь страшный дар, принесший им столько муки. К чему же теперь пришел нам мешать?» Инквизитор, а вместе с ним и Иван, отказываются признать силу любви Христовой, которой мир спасется. Инквизи­тор отстаивает свою правоту горячо и многословно. Он намеревается казнить Христа вновь. Во всю его пространную речь Пленник молчит и только в конце неожиданно целует своего палача в уста. Этот жест высшего милосердия, знак пасхального обетования жизни вечной, столь всесилен, что инквизитор вы­нужден выпустить Пленника. Финал поэмы испол­нен грандиозного символического смысла, который не сразу становится понятен Ивану, но очевиден для Алеши и Достоевского. Пленник уходит, а инквизитор остается в темнице. Выход из нее только один, и этот путь — вслед за Христом. Иван, пытавшийся безупречной логикой старца сокрушить веру Алеши, в конце концов сам оказывается на распутьи. Высшая логика Христа, или, точнее, нелогичность разрушает стройность интеллектуальных спекуляций Ивана. «Поэма твоя есть хвала Иисусу, а не хула… как ты хо­тел того», — подводит итог Алеша.

В разговорах с отцом и братьями Алеша выдержи­вает напор искушения, хотя иногда и срывается в «нелепости» и противоречия. Его держит духовный авторитет старца Зосимы. Но вот Зосима умирает. И тут-то Алешу подстерегает главное испытание. Седь­мая книга романа «Алеша» является кульминацион­ной. Тело новопреставленного старца Зосимы вопреки всеобщему ожиданию чудесного преобра­жения необычно быстро подвергается тлению. Этот «позор» и «поношение» нестерпимы для Алеши. В минуту горя и разочарования Алеша с «кривой ус­мешкою» повторят слова Ивана: «Я против Бога мое­го не бунтуюсь, я только «мира его не принимаю»». Но произнеся эти слова, Алеша с неизбежностью переносится в мир поэмы «Великий инквизитор» и обнаруживает себя в заточении вместе со старцем инквизитором. Он решительно делает шаг вслед за Христом. Алеша преодолевает минутное разочарова­ние и падение. С этого момента начинается стреми­тельное восхождение Алексея Карамазова к верши­нам веры. Пройдет всего несколько часов, и он узрит себя, и старца Зосиму, и Христа на пиру в Кане Гали­лейской. «Какая-то как бы идея воцарилась в уме его и уже на всю жизнь и на веки веков. Пал он на зем­лю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом и сознал и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга».

Сила и красота веры, по убеждению Достоевского, в способности объединять людей в любви и добре, передаваясь от человека к человеку, от поколения к поколению. Старец Зосима воспринял свет Истины от своего брата Маркела и передал его Алеше. Алеша сумел сплотить вокруг себя мальчиков-гимназистов, показав им красоту покаяния и сострадания, придя на помощь некогда униженному Митей семейству Снегиревых. Путь покаяния должен спасти и Митю. А вот безверные герои гибнут (Федор Павлович, Смердяков) или же остаются один на один со своим бесом (Иван).

В «Братьях Карамазовых» Достоевский предста­вил широкую панораму русской жизни, полную про­тиворечий, конфликтов и страстей. Писателю уда­лось создать целостный и емкий образ маленького провинциального городка Скотопригоньевска (про­тотипом которого была Старая Русса), ставшего под пером Достоевского своеобразной моделью всей России. Художественное мастерство Достоевского, достигшее в «Братьях Карамазовых» вершины, по­зволило писателю передать все многообразие лиц и характеров своего времени. В единую картину орга­нично вошли мирская и монастырская стороны жиз­ни. При этом монастырь вовсе не идеализирован, а мир — изобличен во грехе. В монастыре есть свой бес Ферапонт, а мир населяют «верующие бабы», в миру живет Алеша. И хотя оба этих мира противопо­ставлены друг другу, они не отделены друг от друга непреодолимой стеной. Более того, полюса сходятся: разврат и святость, ложь и истина, подлость и бла­городство, гордыня и смирение ведут на страницах романа непрерывный диалог, то опровергая, то нео­жиданно укрепляя позиции противника. Хотя дейст­вие романа отнесено к середине 1860-х годов, Досто­евский передает в нем атмосферу духовной жизни, в большей степени характерной для конца 1870-х. Пи­сатель чутко уловил новые тенденции и настроения, связанные с нарастанием интереса молодежи к вопросам и проблемам метафизического свойства. Иван и Алексей Карамазовы — герои нарождающей­ся эпохи, эпохи глубоких мистических переживаний, блужданий и прозрений, эпохи боготворчества и бо­гоискательства.

Роман был восторженно принят большинством читателей. «Роман читают всюду, пишут мне письма, читает молодежь, читают и в высшем обществе, в ли­тературе ругают и хвалят, и никогда еще, по произве­денному крутом впечатлению, я не имел такого успе­ха», — пишет Достоевский 8 декабря 1879 г. Еще до завершения публикации в журнале роман вызвал це­лую волну печатных откликов. За один только 1879 г. в периодике появилось более 30 реплик в адрес «Братьев Карамазовых». Это были пока лишь предварительные замечания, связанные главным образом с обсуждением психологического мастерства Досто­евского, предположениями о характерах и судьбах заявленных в романе героев. Главные споры вокруг романа разгорелись несколько позже. Одни критики обвиняли Достоевского в «мистицизме» и «клерика­лизме», другие, напротив, — в уступках гумани­стической идеологии. В полемическом ключе были выдержаны статьи М.Е.Щедрина, Н.К.Михайлов­ского, М.А.Антоновича, К.Н.Леонтьева. Леонтьев, подходя к оценке романа с позиций ортодоксальной церкви, отмечал, в частности, что «в «Братьях Кара­мазовых» монахи говорят не совсем то, или точнее выражаясь, совсем не то, что в действительности го­ворят очень хорошие монахи и у нас, и на Афонской горе . Как-то мало говорится о богослужении, о монастырских послушаниях, ни одной церковной службы, ни одного молебна . Было бы гораздо лучше сочетать более сильное мистическое чувство с большею точностью реального изображения: это было бы правдивее и полезнее, тогда как у г-на Достоев­ского и в этом романе собственно мистические чувст­ва все-таки отражены слабо, а чувства гуманитарной идеализации даже в речах иноков выражаются весь­ма пламенно и пространно».

Эмоционально и глубоко воспринял роман живо­писец И.Н.Крамской. В письме к П.М.Третьякову от 14 февраля 1881 г., откликаясь на известие о смер­ти Достоевского, он вспоминал: «После «Карамазо­вых» (и во время чтения) несколько раз я с ужасом оглядывался кругом и удивлялся, что все идет по-старому, а что мир не перевернулся на своей оси . Это нечто до такой степени пророческое, ог­ненное, апокалипсическое, что казалось невозмож­ным оставаться на том месте, где мы были вчера, но­сить те чувства, которыми мы питались, думать о чем-нибудь, кроме страшного дня судного». Картина Крамского «Христос в пустыне» замечательным образом созвучна поэме «Великий инквизитор».

Пристальный интерес вызвал роман у представи­телей религиозно-философской мысли конца XIX — начала XX в., которые в мыслях и чувствах героев До­стоевского увидели отражение собственных иска­ний. Непревзойденным образцом анализа и ин­терпретации идейно-художественной структуры поэмы Ивана стала книга В.В. Розанова «Легенда о Великом инквизиторе».

В XX веке роман нашел отклик в размышлениях и творчестве М.Пруста, А.Жида, Л. де Лиля, А.Мальро, Ф.Кафки, Ф.Верфеля, З.Фрейда, Г.Гессе, Т.Манна, В.Вулф, Ф.С.Фицджеральда, Ш.Андерсе­на, Ф.Мориака, А.Камю, У.Фолкнера, Г.Белля.

Попытки инсценировать роман были предприня­ты в России уже в 1881 г., но из-за цензурных пре­пятствий первый спектакль появился лишь в 1901 г. в Театре Литературно-художественного общества в Петербурге. Событием театральной жизни стал спек­такль В.И.Немировича-Данченко в Московском Ху­дожественном театре, премьера которого состоялась 12 и 13 октября 1910 г. (спектакль игрался в продол­жении двух вечеров); в роли Ивана — В.И.Качалов, Снегирева — И.М.Москвин. В 1920-1930-е большой успех имело концертное исполнение отдельных сцен спектакля. В 1960 г. МХАТ снова поставил «Братьев Карамазовых» (режиссер Б.Н.Ливанов). 1990-е от­ мечены попытками акцентировать на сцене тот или иной аспект произведения. Религиозно-философская проблематика выдвинута на первый план в спектакле театра «Современник» «Карамазовы и ад» (1996 г., режиссер В.Фокин), в центре которого — интеллектуальная драма Ивана Карамазова (Е.Миронов), политическая памфлетность актуали­зирована в постановке Ю.П.Любимова «Скотопригоньевск» (1997 г.) в Театре на Таганке.

Первая экранизация «Братьев Карамазовых» состояласьв 1915 г. в России. К художественному миру романа Достоевского обращались также кинема­тографисты Германии (1927 г.), Италии (1948 г.), США (1957 г.). В 1969 г. на «Мосфильме» И.А.Пырьев снял трехсерийный фильм, в котором главные ро­ли исполняли М.А.Ульянов (Митя), К.Ю.Лавров (Иван), А.В.Мягков (Алеша), М.И.Прудкин (Федор Павлович), В.Ю.Никулин (Смердяков). В 1990 г. на экраны вышел фильм «Мальчики» (режиссеры Р. и Ю.Григорьевы), созданный по мотивам 10-й книги романа. Отдельные сцены фильма сняты в Оптиной Пустыни и в Ельце, в гимназии, в которой препода­вал В.В.Розанов. Роль Коли Красоткина сыграл праправнук писателя — Алексей Достоевский.

«Братья Карамазовы» послужили основой для одноименной оперы чешского композитора О.Йеремнаша.

Лит.: Розанов В.В. Легенда о Великом инквизиторе. М., 1996; Мочульский К.В. Достоевский. Жизнь и творче­ство // Мочульский К.В. Гоголь. Соловьев. Достоевский. М.,1995. С. 505-541; Фридлендер Г.М., Ветловская В.Е. и др. Примечания // Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений, в 30-ти тт. Т.15. Л.,1976. С. 393-620; Ветлов­ская В.Е. Поэтика романа «Братья Карамазовы». Л., 1977; Тарасов Ф.Б. К вопросу о евангельских основаниях «Братьев Карамазовых» //Достоевский и мировая куль­тура. Вып. 3. М., 1994; Касаткина Т.А. Характерология Достоевского. М.,1997; Фудель С.И. Наследство Досто­евского. М., 1998; Гуардини Р. Человек и вера. Брюссель, 1994; Белнеп Р.Л. Структура «Братьев Карамазовых». СПб., 1997; Belknap R.L. The Genesis of The Brothers Кaramazov. Evanston, Illinois,1990; Thomрsоп D.O. The Brothers Кaramazov and the Poetic of Memory. Cambridge, 1991; Reber N.R. Dostojewskij’s «Bruder Кaramasow»: Einfurung und Kommentar. München. 1991 .

П.Е.Фокин